Пятое воскресение Великого Поста несет двойной смысл, т.к. кроме воспоминания о св. Марии Египетской, оно включает в себя еще и старинную службу, построенную вокруг притчи Христа о богаче и бедном Лазаре. Это единственный раз, когда Христос упоминает конкретное имя человека в притче: так и кажется, что Он в мыслях вновь и вновь возвращается к смерти Своего друга Лазаря из Вифании. Это переживание также ощущается в службах этой недели: акцент песнопений постепенно смещается от бедного Лазаря в сторону умершего друга Христова, вплоть до того момента, когда в Лазареву субботу происходит апофеоз воскрешения умершего четыре дня назад брата Марфы и Марии.
Это событие, с такой силой драматизма описанное в Евангелии от Иоанна, почти с подобной же силой воспевается во время богослужений Лазаревой субботы. В течение нескольких дней мы сопереживаем сестрам: когда они сначала послали послание Христу: «Господи! вот, кого Ты любишь, болен.» Потом, когда Лазарь всё-таки умер, а они остались с безнадежностью неисполненного желания: «Если бы Ты был здесь, не умер бы.» Но насколько же глубока их радость, когда желание их исполняется таким великим образом! Это достойная подготовка к Страстной Неделе, во время которой происходит переход от полнейшего поражения к полному триумфу: ПАСХЕ.
И вот сейчас у нас Вербное воскресение, Неделя ваий. Поначалу кажется, что благодаря ожиданиям, разбуженным таким великим чудом, еще возможен поворот событий. Христос входит в Иерусалим, как Давид, сидя на осляти. Жители города бегут к нему, следуют за ним и начинается приветственное шествие с размахиванием пальмовыми ветвями и бедным подобием торжественного ковра на дороге. Все громче звучат возгласы: «Осанна сыну Давидову!» Напряжение растет, узнает ли народ Своего Мессию?
Но силы противодействия слишком сильны; именно этот триумф и влечет за собой стремление любой ценой положить конец такому опасному порыву. Ненависть объединяет до того разрозненные партии с такой силой, какой, к сожалению, очень редко может достичь любовь. Они соединяются в стремлении уничтожить предмет своей ненависти. Всю неделю мы наблюдаем, как борьба разгорается, как готовится предательство Иуды, и как слова популярного в народе проповедника стараются использовать против Него Самого перед лицом народа.
И в то же самое время происходит другая подготовка; она идет на совсем ином уровне, и она ведет к возвышенному покою Тайной Вечери, во время которой мы испытываем вершину торжества, когда Христос дарит Свою жертвенную любовь Своим последователям. Во время вечерней Литургии, когда мы слышим как Христос произносит Свои прощальные слова, мы буквально ощущаем Его присутствие рядом с нами. С какой глубиной Он вновь и вновь говорит нам о Новом Завете, о любви, которой мы должны любить друг друга, и о том, как он отождествляет Себя с нами перед лицом Отца. Ах, если бы мы только могли удержать это чувство, сделать его ядром нашего сердца, основой нашей жизни! Если бы нам это удалось, счастье длилось бы не несколько часов, а распространялось бы на всё наше существование и на всех, с кем мы в жизни встречаемся. В конце Утрени поэтому с ностальгией мы еще раз поём эксапостиларий «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный…», который до этого пели всю неделю в ожидании этого вечера.
И всё-таки эта глубоко личная встреча с Христом означает не только внутреннюю радость и счастье, но и является приглашением стать соучастником Его спасительных Страстей. И здесь Церковь непостижимым образом берет нас с собой в следовании службы Двенадцати Евангелий в Страстную Пятницу. Мы шаг за шагом следим за событиями. Из верхнего чертога Тайной Вечери мы следуем за Спасителем в Гефсиманский сад, где нашего Господа, Который только что с такой уверенностью говорил нам о любви Своего Отца, охватывает дикое отчаяние в предвидении страданий и предательства, которые Его ожидают. И вот Он, неприкосновенный Владыка, пошедший вперед апостолов, ощущая Свое одиночестве, тщетно ищет их сочувствия и утешения.

автор: арх. Адриан